У них не было шанса не познакомиться. Мать того, что буквально через несколько дней стало Инной, а до этого было безымянным и безвольным зародышем, сразу опознала свою по тихой, слегка отстраненной улыбке. Недолго думая, она подсела к низенькой брюнетке, жёлтой от тяжело проходящей беременности, и спросила языком жестов: «Привет. Меня зовут Владислава. Кого ждёшь?»
Карина устало улыбнулась и фигурами рук ответила: «Привет. Жду мальчика. А ты кого?» Человек, которого со временем назовут Владимиром, заволновался в теле матери, словно понимая, что в его жизнь уже сейчас вошло что-то очень важное.
Роды проходили практически одновременно.
Следующие несколько дней после этого проходили в бестолковой суете — тихие дома
двух семей наводнили многочисленные родственники обоих полов, чьи рты и уши не запечатала ошибка в одном из бесчисленных витков спирали ДНК. Счастливые матери кивали на поздравления и оставляли отпечатки своих лиц на фотографиях.
Сейчас уже не дознаться, кто первый набрал номер, полученный в роддоме. Это и много лет спустя станет предметом жарких ностальгических споров. Одно известно точно — когда толпа родственников разлетелась по стране, в просторном доме Иннокентия и Карины собрались обе семьи. Был накрыт богатый стол, мужчины обменялись рукопожатиями и, немного стесняясь, жарко заспорили о политической ситуации на Ближнем Востоке. Два безымянных младенца лежали бессмысленными свертками в одном манеже и задумчиво сосали соски. Женщины же занялись более насущными делами — мужьям вечером, после того как новые друзья распрощались и разошлись, пришлось выяснить, что Владислава хочет дочь Инну, в честь мужа новой подруги, а Карина желает иметь сына Владимира, но звать его будут Владом, потому что все Вовы, встреченные на ее пути, оказывались мягкотелыми безвольными придурками с комком манной каши вместо характера. Иннокентий почесал кудрявую, но уже начавшую лысеть голову, смущенно улыбнулся и кивнул. Дима попробовал было напомнить жене, что дочку они хотели назвать Мариной, в честь бабушки, но
по особому произношению буквы «у»: резко, наотмашь, — понял, что спор в данном случае не уместен, смирился и отправился укачивать дочку. Шел удивительный девяностый год.
С детства их окружала тишина. Обычному человеку не понять, что такое тишина, для него это редкий, дефицитный товар, за ней специально едут в отдаленные уголки мира. Что такое тишина для обычного человека? Да он согласен, что на улице шумно, но он считает тишиной то, что опускается на его дом ночью. Ночью же слышен неумолчный гул города, шум машин, изредка разрываемый сиренами милицейских патрулей или скорой помощи. Сверху еле слышно бубнит телевизор. С улицы доносятся голоса пьяной компании, иногда прерываемые взрывами хохота. В самом доме тоже неспокойно — гудит компьютер, тикают часы, из старых бабушкиных шкафов и
полок доносятся странные поскрипывания. Можно попытаться уйти от этого шума, стать ранним утром, одеться и пойти в лес, попробовать уединиться с природой. Но и это не выход из положения. Утром просыпается всякая птичья мелочь, ветер раскачивает деревья, они скрипят и шумят листьями. Под ногами шуршат листва и опавшие ветви. В общем, вряд ли в мире найдется абсолютно тихое место. Даже в какой-нибудь пещере, на глубине ста метров под землей, будут неустанно капать капли воды и иногда осыпаться раскрошившиеся камни.
Для них же мир был наполнен тишиной. Беззвучно раскрывали рот странные люди, натужно улыбаясь и тыкая их живот. Бесшумно проходили мимо, беззвучно ревели машины, телевизор показывал только немые фильмы. Они не знали, что такое красивое пение, мама не рассказывала им сказки, потом, в школе, они не спешили домой смотреть покемонов и не могли обменяться впечатлениями о последних музыкальных и видеорелизах, появившихся на пиратских развалах.
Время шло, и каждый человек в России мог свободно пойти в магазин и купить там продуктов на миллион-другой. Две семьи, которых странное перекрестье имен и судеб их детей связало накрепко, помогали друг другу как могли — пособие по инвалидности быстро начало напоминать телефонный номер, но выплачивать его почему то перестали. Дима как-то раз вбежал в квартиру к друзьям и нервными движениями объяснил, что открыта вакансия работников театра, которым даже что-то платят, но идти в отдел кадров надо вот прямо сейчас. Иннокентий с грустью посмотрел на свою недописанную работу по филологии, запустил в шевелюру пальцы, в последний раз поднимавшие что-то тяжелее гитары в студенческом возрасте, накинул старую куртку и побежал вслед за товарищем.
В свою очередь, когда детей надо было отдавать в детский сад, Иннокентий мало того, что устроил Влада и Инну в один детский сад — при школе номер 1635 для детей с ослабленным слухом, так еще и добился права оставлять детей на продленку, что, в общем, не приветствовалось, дав возможность родителям работать весь день. Конечно, забирать детей с Ленинского проспекта после тяжелого рабочего дня и потом ехать в родное Чертаново было сложно, зато каждый вечер проходил в «шумных» разговорах до самого дома, да и семьи на удивление не бедствовали — сначала мужьям платили деньги за удовольствие посмотреть на театр изнутри, как шутил Кеша, потом пришлось «уйти со сцены» и ознакомиться с миром журналистики, то есть таскать тиражи в типографии, потом было еще что-то, сейчас и не вспомнишь, Карина вернулась из декрета на должность хирурга, улыбаясь людям сквозь маску перед тем как погрузиться в их внутренний мир, а Влада подрабатывала переводами. Влад и Инна, не по годам серьезные, учились в детском саду писать, считать и языку жестов. Во время игр, без обычных воплей и шума походивших на какой-то старинный ритуал, они обычно стояли у стены и оживленно использовали полученные навыки общения, так, что по приходу домой отвечали на все вопросы односложно, мотивируя это тем, что «руки болят». По выходным две семьи собирались вместе у Карины и
Иннокентия — он на скопленные деньги приобрел такую роскошь, как отвратного качества видеомагнитофон, а Дмитрий с женой старался не приходить без боевика или мелодрамы со ставшим культовым гнусавым переводом Володарского на пиратских кассетах, заваливших горбушку и Савеловский. Так старшее поколение развивало искусство читать по губам, а младшее приобщалось к громадной библиотеке, доставшейся Кеше по наследству и неустанно им пополнявшейся. Книги тоже имели свои касты, разделенные по времени — собранные дедушкой и бабушкой книги без картинок, в толстых, скудно оформленных оправах, выполненные поярче книги,
собранные отцом, знатным книголюбом, и с кричащими обложками, но часто неплохие книги купленные самим наследником. Книги подарили им сотни волшебных миров, приучив к созерцательному, мечтательному взгляду на жизнь.
Подошло время отдавать детей в школу. После долгого, продолжительно совета двух семей было принято решение отдать парочку в обычную общеобразовательную школу — по губам они читать более-менее научились, а теряться при виде обычных людей — глупо и вредно. Иннокентий поднял старые связи — в одной из Чертановских школ работал его друг, после обучения в РГГУ на филологическом пошедший работать учителем русского, да так там и оставшийся, и в школу 1158 вступили два крепко прижавшихся друг к другу первоклассника.
Как это не удивительно для Чертановской школы конца девяностых, но класс и учительский состав подобрался добрый и понимающий. Одноклассники относились с доброжелательным любопытством и не ленились писать на листочках, когда хотели просто поболтать, учителя старались побольше выносить на доску, чтобы сидевшим за одной партой тихим улыбчивым ученикам не надо было напрягаться, расшифровывая движения губ. Правда, в классе третьем тогдашний заводила вздумал дразнить их «тили-тили-тестом», видимо, подхватив эту привычку от пятого класса, с кем он часто обретался на переменах, но натолкнулся на дружелюбное непонимание, причем не только от дразнимых, в связи с чем быстро прекратил эту практику.
Как раз к этому времени они окончательно отдалились от класса, открыв для себя чудесный мир Нарнии. Перебирая отцовскую библиотеку, Влад натолкнулся на семь маленьких глянцевых томиков с яркими рисунками на обложках, семь ключиков в ни на что не похожий мир. Первые шесть томов очаровали его — состояние походило на открытое много позже состояние алкогольного опьянения — голова кружилась, а тело словно распирало из себя — напрягающее, но приятное чувство. Сцена жертвоприношения Аслана вызвала жаркие, хотя и быстро высохшие слезы, путешествие на край света вместе с кораблем «Покоритель зари» словно заставило почувствовать соленый вкус нарнийских вод, эсхатологическая «Последняя битва» поразило воображение так, что где-то час после прочтения последней строчки он лежал, тупо уставившись в потолок. На следующий день в школе он поймал ничего не понимающую
Инну и чуть ли не за руку потащил ее к себе домой, возбужденно размахивая руками. Там он сунул ей стопку книг и потребовал: «Читай!» Это был первый раз, когда они прогуляли школу.
Чудесный мир Нарнии очаровал их. На следующий же день в школе они пересели на Камчатку, согнав оттуда вечно сонного классного изгоя и проводили время в невидимых постороннему взгляду обсуждениях мира. Они перечитывали цикл и вместе и по отдельности бессчетное множество раз, осуществляли трогательные попытки нарисовать персонажей книг, рисовали подробнейшие карты Нарнии и окрестностей. Их алтер эго пришли быстро и без напряжения — она была королевой со светло-стальным, змеиным именем Ллейра, а он стал королем с прямым как рапира именем — Аспир, и правили они мудро и справедливо, почитая Аслана и закон его.

Окончание >>

Господа, а кто-нибудь знает, сколько знаков можно запхать в пост? А то у меня их сорок тысяч без пробелов, и из доковского документа они почему то не копипастятся. МНе, кончено, не трудно разбить на главы, но как то это неудобно