Когда-то эти ноги могли ступать легко и почти неслышно. Давно, много лет назад. Не сейчас, не сегодня. Сегодня важно успеть. Пусть все горит огнем, но она должна успеть. Пусть ни одна душа не услышит, как две фигуры — невысокой женщины в темном плаще и статного юноши в доспехах — почти пробежали по узким галереям замка. Здесь очень давно не мели пыль и не снимали паутину со стен, много лет никто не вставлял свежих светильников в гнезда. Но женщину впереди это не смущало, а мужчину за ее спиной и подавно.
Галерея закончилась неприметной и совершенно позеленевшей от времени бронзовой дверью. Очень старой дверью с очень старым замком. Очень долго, очень громко — но умелые мужские руки справляются. Щелчок, скрип — почти оглушительный, невыносимый — и проход открыт.
Объятия мимолетны, ласки недолги, шепот неслышен. Просто женщина ныряет в низкий даже для нее свод, а мужчина прижимает дверь спиной и остается стеречь.
Сколько лет тут никого не было? Сто? Триста? Пыль и паутина в неверном свете лампады бросают на стены причудливые тени. Такими в зимние ночи пугать юных девушек, рассказывая им страшные истории. Женщине не до историй.
Крохотная каморка, посредине маленький мраморный столик. И шкатулка. Кованая (бронзовая? медная?) шкатулка с маленьким отверстием для ключа.
Ногти обломаны, кожа на пальцах ссажена, но что-то внутри ларца щелкнуло. И в душе женщины, кажется, тоже. Только сейчас, после сухого щелчка под кованой бронзой, пришла мысль, что все напрасно. Мысль, с самого утра отгоняемая в закутки сознания, вернулась и встала за спиной во весь рост. Бесплотные руки легли на мягкие плечи, неосязаемые, но тяжелые. Женщина упала на колени и зарыдала.
А то, что почти материализовалось за ее спиной, жадно уставилось в затылок.
***
—Ты больше не плачешь? — мягкий бархатный голос донесся, кажется, откуда-то сзади. Нет, сзади никого. И слева никого. И справа….
—Кто ты, женщина? — теперь уже совсем непонятно, откуда. — Ты воровка, правда?
Легкий ветерок колыхнул паутину на стенах и потолке, заставив тени пуститься в пляс.
Нет окон. В каморке нет ни одного окошка…
—Нет! — голос все еще стоящей на коленях женщины слаб, но властен. Что-то давно, еще в детстве въевшееся в самые ее белые кости сейчас рвалось наружу.
—Жаль… Не двигайся, женщина. Замри… — огонек светильника испуганно затрепетал и погас. И что-то прохладное коснулось висков, затылка…. Бархатный шепот раздался совсем близко, над самым ухом. — Мысли спутаны, но я вижу, что Вы пришли за помощью… Ваше Величество? Нет-нет, не отвечайте вслух. Просто успокойтесь, расслабьтесь, как сможете. Думайте о том, что произошло, думайте…
Прохладные и какие-то вязкие «пальцы» проникли под прическу, неприятно коснулись кожи. Миг — и холод двинулся дальше, вглубь, под череп. Что-то омерзительно закопошилось в голове. Королева застонала и, не устояв на коленях, упала.
—Все, уже все, Ваше Величество. То, что мне было нужно, я узнал. Потерпите, Королева, еще несколько вопросов. — Голос стал скучным, почти бесцветным. — Таковы правила. Просто говорите «да» или «нет». Или кивайте головой — мне видно. Итак… Король при смерти и умрет через пару часов. Да-да, умрет, я только что видел. Это очень хороший яд, Ваше Величество, очень. Повторяю, Ваш супруг вот-вот умрет. Все вокруг ждут момента, чтобы вцепиться Вам в глотку? И нет никого, кто вступился бы за Вас?
—Да…
—У Вас единственный наследник? Сын?
—Да…
—Это плохо, Ваше Величество. Дочь можно было бы завтра выдать замуж за Герцога, но сын не нужен никому, правда? И Вы вспомнили ту дурацкую просьбу Его Величества, когда он вел вас под венец. Повторите мне эту просьбу, Королева. Это важно.
—Он… Он дал мне ключи. Показал эту дверь и сказал, что ее ни в коем случае, никогда нельзя отпирать.
—…Только если?..
—…только, если все будет рушиться, вокруг будут враги и не будет другого выхода.
—И вот Вы пришли ко мне. Хорошо, Ваше Величество. Еще одна формальность должна быть выполнена. И после этого я Вам все расскажу. Готовы? Повторяйте за мной… — мягкий шепот наполнил комнату, стал ее воздухом, доносясь сразу отовсюду — Я, законная королева… соглашаюсь… принять твою присягу, демон… Служи мне… как служил предкам моим… как записано в Договоре. Прекрасно… Это уже не нужно повторять, Ваше Величество.
Голос вновь «сжался». Что-то на столике тихо зашипело и, пару мгновений спустя, вспыхнул огонек светильника.
Невысокий темноволосый человек с острым лицом, улыбаясь, протягивал королеве руку.
—Вставайте, Ваше Величество. Вы принимали присягу, а не приносили ее. Вот так. Прочтите это — человек протянул футляр, — в пергаменте текст принесенной много веков назад присяги. А также правила, условия и тонкости заключенного договора. Изучите его внимательно. Очень внимательно. Но одну вещь я должен сказать Вам прямо сейчас. Вы прочтете об этом в пергаменте, но у нас крайне мало времени. У Вас в руках большая сила и большая власть. Но она не бесплатна, Ваше Величество. Армии нужно платить, армию нужно кормить, понимаете?
—Что… Чем…
—Людьми, Ваше Величество. Моя свита всеядна, ей достаточно обычной боли и страха, тут не будет трудностей. Но я… Мне нужны жизни и души целиком. Понимаете? Я связан Договором и могу принимать пищу только из Ваших рук. Сейчас я даже не в силах покинуть эту каморку, но отдайте мне человека, и час спустя я буду достаточно силен, чтобы помочь Вам справиться с кем угодно.
—Кого? — королева пыталась выдержать взгляд равнодушных черных глаз, но это оказалось слишком тяжело.
—Того, кто в Вашей власти, Королева. Кто в вашей власти и сам это признает. Действительно признает, не на словах. Это важно, Ваше Величество. Того, кто доверяет Вам — как правителю, как хозяйке, как любимой. Много таких есть в замке, Ваше Величество? — Голос демона абсолютно сух и спокоен, тонкое лицо бесстрастно. Только в глубине черных глаз мелькнула тень… Насмешки? Алчности? Злорадства? — У меня есть время, Ваше Величество. Я могу еще сотню лет проспать в этом ларце. А вот у Вас времени нет… Королева. Пока Вы тут плачете, на кухне готовят завтрак. Вам и вашему дорогому, обожаемому, такому беззащитному ребенку. Мне описать, что случится к вечеру?
Демон шагнул вперед, вплотную.
—Он ведь и сам бы согласился умереть за Вас, правда? С радостью бы умер? Не нужно колебаться, королева. Спасайте своего сына сейчас. Вот, так лучше, я вижу. Вы готовы? Повторяйте за мной, Ваше Величество, просто повторяйте: Я отдаю тебе… подвластную мне душу… насыться… и служи мне… Все, Ваше Величество. Идите к сыну. Заприте дверь, изучайте договор. К утру уже ничто не будет угрожать ни Вам, ни наследнику престола. И никогда уже не будет угрожать, ручаюсь. Идите. И пришлите мне… пищу.
***
Дверь открылась. Женщина протиснулась в нее и повисла на шее у юноши.
—Теодор… оно там… — дрожащая рука указала в проем, — оно такое… тяжелое… Принеси мне его. Пожалуйста…
***
Женщина в темном плаще брела по коридорам замка. Руки, прижатые к ушам, так и не смогли заглушить криков. Ни первого, самого страшного, ни тех, в которых утонул замок некоторое время (минуты? часы?) спустя. Женщина брела по коридорам, не обращая внимания на прозрачные тени, то и дело проносящиеся мимо. Не оглядываясь на истошно визжащих мужчин и женщин вокруг. Женщина брела по коридорам…
***
Восходящее солнце лизнуло останки заговорщиков, висящие на крепостной стене. Поднявшийся было в городе гомон стих, как будто его и не было. Все, кто дожил до утра, оказались невероятно понятливыми.
Ей не было до них дела. Ей не было дела до заботливых рук, обнявших ее за плечи, не было дела до фигур, проводивших в опочивальню.
—…пожалуйста, прости меня, Теодор. Пожалуйста…
Галерея закончилась неприметной и совершенно позеленевшей от времени бронзовой дверью. Очень старой дверью с очень старым замком. Очень долго, очень громко — но умелые мужские руки справляются. Щелчок, скрип — почти оглушительный, невыносимый — и проход открыт.
Объятия мимолетны, ласки недолги, шепот неслышен. Просто женщина ныряет в низкий даже для нее свод, а мужчина прижимает дверь спиной и остается стеречь.
Сколько лет тут никого не было? Сто? Триста? Пыль и паутина в неверном свете лампады бросают на стены причудливые тени. Такими в зимние ночи пугать юных девушек, рассказывая им страшные истории. Женщине не до историй.
Крохотная каморка, посредине маленький мраморный столик. И шкатулка. Кованая (бронзовая? медная?) шкатулка с маленьким отверстием для ключа.
Ногти обломаны, кожа на пальцах ссажена, но что-то внутри ларца щелкнуло. И в душе женщины, кажется, тоже. Только сейчас, после сухого щелчка под кованой бронзой, пришла мысль, что все напрасно. Мысль, с самого утра отгоняемая в закутки сознания, вернулась и встала за спиной во весь рост. Бесплотные руки легли на мягкие плечи, неосязаемые, но тяжелые. Женщина упала на колени и зарыдала.
А то, что почти материализовалось за ее спиной, жадно уставилось в затылок.
***
—Ты больше не плачешь? — мягкий бархатный голос донесся, кажется, откуда-то сзади. Нет, сзади никого. И слева никого. И справа….
—Кто ты, женщина? — теперь уже совсем непонятно, откуда. — Ты воровка, правда?
Легкий ветерок колыхнул паутину на стенах и потолке, заставив тени пуститься в пляс.
Нет окон. В каморке нет ни одного окошка…
—Нет! — голос все еще стоящей на коленях женщины слаб, но властен. Что-то давно, еще в детстве въевшееся в самые ее белые кости сейчас рвалось наружу.
—Жаль… Не двигайся, женщина. Замри… — огонек светильника испуганно затрепетал и погас. И что-то прохладное коснулось висков, затылка…. Бархатный шепот раздался совсем близко, над самым ухом. — Мысли спутаны, но я вижу, что Вы пришли за помощью… Ваше Величество? Нет-нет, не отвечайте вслух. Просто успокойтесь, расслабьтесь, как сможете. Думайте о том, что произошло, думайте…
Прохладные и какие-то вязкие «пальцы» проникли под прическу, неприятно коснулись кожи. Миг — и холод двинулся дальше, вглубь, под череп. Что-то омерзительно закопошилось в голове. Королева застонала и, не устояв на коленях, упала.
—Все, уже все, Ваше Величество. То, что мне было нужно, я узнал. Потерпите, Королева, еще несколько вопросов. — Голос стал скучным, почти бесцветным. — Таковы правила. Просто говорите «да» или «нет». Или кивайте головой — мне видно. Итак… Король при смерти и умрет через пару часов. Да-да, умрет, я только что видел. Это очень хороший яд, Ваше Величество, очень. Повторяю, Ваш супруг вот-вот умрет. Все вокруг ждут момента, чтобы вцепиться Вам в глотку? И нет никого, кто вступился бы за Вас?
—Да…
—У Вас единственный наследник? Сын?
—Да…
—Это плохо, Ваше Величество. Дочь можно было бы завтра выдать замуж за Герцога, но сын не нужен никому, правда? И Вы вспомнили ту дурацкую просьбу Его Величества, когда он вел вас под венец. Повторите мне эту просьбу, Королева. Это важно.
—Он… Он дал мне ключи. Показал эту дверь и сказал, что ее ни в коем случае, никогда нельзя отпирать.
—…Только если?..
—…только, если все будет рушиться, вокруг будут враги и не будет другого выхода.
—И вот Вы пришли ко мне. Хорошо, Ваше Величество. Еще одна формальность должна быть выполнена. И после этого я Вам все расскажу. Готовы? Повторяйте за мной… — мягкий шепот наполнил комнату, стал ее воздухом, доносясь сразу отовсюду — Я, законная королева… соглашаюсь… принять твою присягу, демон… Служи мне… как служил предкам моим… как записано в Договоре. Прекрасно… Это уже не нужно повторять, Ваше Величество.
Голос вновь «сжался». Что-то на столике тихо зашипело и, пару мгновений спустя, вспыхнул огонек светильника.
Невысокий темноволосый человек с острым лицом, улыбаясь, протягивал королеве руку.
—Вставайте, Ваше Величество. Вы принимали присягу, а не приносили ее. Вот так. Прочтите это — человек протянул футляр, — в пергаменте текст принесенной много веков назад присяги. А также правила, условия и тонкости заключенного договора. Изучите его внимательно. Очень внимательно. Но одну вещь я должен сказать Вам прямо сейчас. Вы прочтете об этом в пергаменте, но у нас крайне мало времени. У Вас в руках большая сила и большая власть. Но она не бесплатна, Ваше Величество. Армии нужно платить, армию нужно кормить, понимаете?
—Что… Чем…
—Людьми, Ваше Величество. Моя свита всеядна, ей достаточно обычной боли и страха, тут не будет трудностей. Но я… Мне нужны жизни и души целиком. Понимаете? Я связан Договором и могу принимать пищу только из Ваших рук. Сейчас я даже не в силах покинуть эту каморку, но отдайте мне человека, и час спустя я буду достаточно силен, чтобы помочь Вам справиться с кем угодно.
—Кого? — королева пыталась выдержать взгляд равнодушных черных глаз, но это оказалось слишком тяжело.
—Того, кто в Вашей власти, Королева. Кто в вашей власти и сам это признает. Действительно признает, не на словах. Это важно, Ваше Величество. Того, кто доверяет Вам — как правителю, как хозяйке, как любимой. Много таких есть в замке, Ваше Величество? — Голос демона абсолютно сух и спокоен, тонкое лицо бесстрастно. Только в глубине черных глаз мелькнула тень… Насмешки? Алчности? Злорадства? — У меня есть время, Ваше Величество. Я могу еще сотню лет проспать в этом ларце. А вот у Вас времени нет… Королева. Пока Вы тут плачете, на кухне готовят завтрак. Вам и вашему дорогому, обожаемому, такому беззащитному ребенку. Мне описать, что случится к вечеру?
Демон шагнул вперед, вплотную.
—Он ведь и сам бы согласился умереть за Вас, правда? С радостью бы умер? Не нужно колебаться, королева. Спасайте своего сына сейчас. Вот, так лучше, я вижу. Вы готовы? Повторяйте за мной, Ваше Величество, просто повторяйте: Я отдаю тебе… подвластную мне душу… насыться… и служи мне… Все, Ваше Величество. Идите к сыну. Заприте дверь, изучайте договор. К утру уже ничто не будет угрожать ни Вам, ни наследнику престола. И никогда уже не будет угрожать, ручаюсь. Идите. И пришлите мне… пищу.
***
Дверь открылась. Женщина протиснулась в нее и повисла на шее у юноши.
—Теодор… оно там… — дрожащая рука указала в проем, — оно такое… тяжелое… Принеси мне его. Пожалуйста…
***
Женщина в темном плаще брела по коридорам замка. Руки, прижатые к ушам, так и не смогли заглушить криков. Ни первого, самого страшного, ни тех, в которых утонул замок некоторое время (минуты? часы?) спустя. Женщина брела по коридорам, не обращая внимания на прозрачные тени, то и дело проносящиеся мимо. Не оглядываясь на истошно визжащих мужчин и женщин вокруг. Женщина брела по коридорам…
***
Восходящее солнце лизнуло останки заговорщиков, висящие на крепостной стене. Поднявшийся было в городе гомон стих, как будто его и не было. Все, кто дожил до утра, оказались невероятно понятливыми.
Ей не было до них дела. Ей не было дела до заботливых рук, обнявших ее за плечи, не было дела до фигур, проводивших в опочивальню.
—…пожалуйста, прости меня, Теодор. Пожалуйста…
- 26 комментариев
- В избранное
Прошу серьезного разноса любой степени брутальности.
а почему нета стоит лиВ смысле — не вижу принципиальной разницы.Но если там вероятность разноса любой степени брутальности выше — то перенесу, не вопрос.
По поводу «а дальше», думаю, ответ сам знаешь.
Из технического — неплохо бы в тегах указать «рассказ» и «Aheo». Из социального — самому покритиковать что-нибудь (авторы народ любопытный).
Уж таков он, загадочный мир электрического напряжения.
Начала читать с первым названием, сейчас увидела второе. Пожалуй второео мне нравится больше. Первое может быть точнее отражала идею рассказа, но с другой стороны вызывала спорные ассоциации с журнальными статьями и книгами по психологии. Второе — вызывает совсем другие ассоциации, может быть более точные. На мой взгляд, даже более эмоциональные. После смены название я сильнее ощутила трагедию произощедщего.
По самому рассказу. Вроде бы идея весьма встречающаяся, нового в ней ничего нет. Сюжет тоже не назовеж неожиданным и интригующим. Чем все кончится, в принципе, понятно. Но при этом рассказ читается. Не ради интриги, не из интереса узнать, что будетдальше, а просто — читается. Слово за слово — и до конца. Не напрягает при чтении, вроде бы, но настроение создает. И пожалуй, сопереживание тоже. Затронутая тема принесения в жетву того, кто тебе доверяет раскрыта, но, возможно, не так глубоко, как бы мне хотелось.
По стилистике — очень часто выпирает слово «кажется» в первой части рассказа.
Еще места, которые царапнули:
Может быть, я не права, но слово «мкли» у меня ассоциируется с мусором, а не с пылью — ее протирают. Может лучше попросту — не подметали?
Как то это предложение у меня не прочиталось. Может, что-то не то со знаками препинания или с счогласованием оборотов? Что то типа «То, что давно, еще в детстве, въелось в самые ее белые кости, сейчас рвалось нарузу» или «Что-то давнее, еще в детстве въевщееся в ее белые кости, сейчас рвалось наружу» — я так примерно так смысл предложения поняла)))
В целом — понравилось.
С одной стороны, любодоверяющего можно приносить в жертву столько, сколько угодно.
С другой — а вот вопросец-то и не раскрыт. То есть — вообще никак не раскрыт. Можно сказать — открытый вопрос. И вечный, вместе с тем.
Не понял, так им уже все равно («Не сейчас, не сегодня. Сегодня важно успеть. Пусть все горит огнем...») или все-таки важно? Потому что с одной стороны как бы плевать, а с другой — от каждого шороха вздрагивают. Голодные пауки, небось? Я недавно был в деревне, которую несколько десятков лет как забросили (обычное дело в наших краях — вода ушла). Так вот там в домах паутины нет практически нигде (не больше, чем в лесу или в пещере). Все понятно, хорошо защищенное от ветра место. Но жрать там решительно нечего. Так что максимум на входе пара ниточек.
И, кстати, про пыль и паутину уже говорилось чуть выше по тексту. Зачем повторяться?
Любая каморка крохотная. По определению.
Может быть литая? Я могу ошибаться, но не помню ни одной кованой медной или бронзовой шкатулки. Да и смысла особого не вижу так над металлом изгаляться.
Минуту назад женщина не знала из какого материала сделана шкатулка.
Не ошибка, но я бы что-то мягкое заменил.
Вот и еще одно подтверждение. Окон нет, дверь сто лет как закрыта. А пауки есть.
Запятушку потерял. Кроме того, лично я не знаю, какие кости у детей самые белые, а какие не самые. Дети - они дети и есть. Белая кость проявляется намного позже. Ну и последнее: сложно гордо говорить, оставаясь на коленях. Неужто не вскинусь бы?
Королева, понимаю. И все-таки «Вы» с большой буквы пишется в официальной переписке. По поводу «Королева» — не уверен.
Разве это была просьба? Скорее уж наказ.
Шутка неуместная и затасканная до предела. Мнут сорок назад я ее уже читал. А вчера краем уха слышал по телевизору.
В первом случае демона назвали человеком, чтобы обозначить его внешность. А во втором? Демон он — демон и есть.
Теперь сменим масштаб, так сказать. Перед нами рассказ с классической фабулой. Запретная и запертая комнатка с мраморным столиком. Наказ супруга. Демон, требующий жертву… К слову, рассказ вполне бы подошел на конкурс с темой «правила реванша».
Загадки нет, все как и ожидалось: как только стало очевидно, что женщина решила поставить себе на службу силы абсолютного зала — уже стало понятно, какую цену она заплатит. И королева тоже заранее знала, что именно так и будет. По крайней мере догадывалась. Из-за этого же получилось, что завязка — тот самый спусковой крючок, после которого нет пути назад — не очевидна. С одной стороны королева все для себя решила еще до того как открыла шкатулку. С другой — последний шаг она сделала, только когда произнесла «Теодор… оно там… — дрожащая рука указала в проем, — оно такое… тяжелое… Принеси мне его. Пожалуйста…» То есть в самом конце рассказа.
Потому и кульминация смазалась. Все всё уже знали.
Ну, и развязка, как мне кажется, не интересна уже никому, даже автору (потому и маленькая). Узел уже разрублен, слова сказаны.
Вот такие дела. Классические сюжет не лишены обаяния и шарма, но все равно в них желательно привносить что-то свое. Плюс я бы все-таки повысил градус психологизма и оживил персонажей. Пока сопереживать героине у меня не получилось.
Хороший текст. Не особо оригинальный, но живой; стилистически неидеальный, но приятно написанный.
Я с удовольствием прочитал, сопереживать героям получилось.
В общем, спасибо за рассказ.
Трудно сказать почему, но читается рассказ очень легко.